?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Черный-черный список
gelena_s
Я уже как-то упоминала, что после «Страданий молодого Вертера» по Европе прокатилась волна самоубийств. И вроде бы ее остановили указом какого-то бургомистра выставлять тела самоубийц на рыночной площади в голом виде.

Вот уж сила печатного слова! К счастью, сейчас другое время и настолько ассоциироваться с героем у большинства читателей уже времени нет. Умирать с каждым героем задолбаешься…

Но все же интересно составить список книг, после которых осталось противное чувство. Когда от книги отвратительное послевкусие и упадок настроения. Есть у вас такие?

Как думаете, на какую именно вашу личную кнопку эта книга нажала?

В чем наличие этой кнопки продолжает вас ограничивать?


Подписаться

Recent Posts from This Journal

  • Что сказать

    И еще один аспект уважения в браке. Только теперь – в бывшем браке. Как вы думаете, а что надо говорить детям, если супруг был, мягко говоря,…

  • Простые вещи

    И еще по следам семинара. Мне напомнили одну тему, которую я давно собиралась дать. В некотором смысле про арт-терапию. Мне поделились, что…

  • Про эпоху перемен

    Заметили, как сильно и эмоционально запомнились такие, казалось бы на взгляд взрослых, мелкие детские обиды? Очень советую именно вот по таким,…


"Анна Каренина". Наверное, про мою нереализованность, прокрастинацию и на тот момент мужающую послеродовую депрессию.

Домби и сын. Как героиня скрывала беременность, тайно рожала... ужас.


Иар Эльтеррус "Отзвуки серебряного ветра". Автор смакует подробности насилия, мученичества и прочих страданий, хотя основной сюжет вообще не про это. По-моему, это нажало на чувство брезгливости и что-то ещё, чему названия не знаю, и я совершенно не против существования такого ограничения. Если бы я была врачом, полицейским или спасателем, оно могло бы мне помешать в работе, а сейчас - нет, пусть будет.

Мдаа, там действительно можно разбор по психопаталогиям делать. Сын как то начал читать , но потом быстро остыл, хотя мужчины про автора сксзали, что это все про спермотоксикоз и героизм дрыща.

"Настя" Сорокина. Давно читала, но сразу вспомнила, когда прочла сейчас вопрос.
Сюжет вызвал сначала непонимание, я не верила до конца в реальность происходящего, потом отвращение.


я тоже сразу про нее вспомнила, но все-таки она мне как-то не совсем пробила... типа как тебя обижают, оскорбляют, а потом ты понимаешь - да они же специально провоцируют, чтобы какие-то преференции с твоей обиды получить, и не ведешься.

но конечно буэээ, да.

"Парфюмер" Зюскинда оставил мерзковатое ощущение, от фильма не так было. а от книги муражки по коже бегали

Тоже про него в первую очередь подумалось. Описание, как герой собирал жир с мертвых тел...
И да, книга сильнее по воздействию.

"Преступление и наказание"

Так уж там внутренний мир героя с его моральными метаниями наружу выворачивали.
У меня тоже с моральным затруднения, не могу нащупать верные ориентиры для себя. Убивать, правда, никого не собираюсь) Пока)

Тю, тоже мне терзания.
Какие проблемы, братан? Пять старушек рубль - а менты по барабану, адвоката забашляю есличо.

"Жюстина" Де Сада.

Думаю, примерно по той же причине. Разлом морали.

Мне страшно подумать, кто вообще это читает. Открыла как-то ради общего развития, классик же считается, пусть и сомнительного жанра. Как теперь развидеть?

Да большинство современных книг, в которых автор наезжает на низковибрационные чувства читателя, вызывают отвращение.
Весь этот хоррор-кровишшу, любимую многими, я давно уже не читаю, потому что чую энергетику с первых страниц.
Но у меня не столько падает настроение, сколько хочется поймать автора, сладострастно схватить его за шкирку и от души понатыкать в эту кучу г, которую он вывалил в мир.

Вот как эта кнопка называется? ))

Edited at 2018-05-02 09:53 am (UTC)

Вот да, какая это кнопка, если именно мерзко читать смакование грязищи и кровищи? Не страшно, а именно мерзко..

Книги Улицкой. Слог сказочно красив, но послевкусие- мерзостное, ощущение, как будто в грязи извалялся.

Да!
Неприятие с первой книги. "Шурик" как апофеоз, после него в руки эту дрянь не беру.

Гребенная русская классика в школе с нищетой и беспросветностью среди нищеты и беспросветности.

В последней раз такое было лет 10-11 назад, когда по заданию "виртуальной литшколы" читала Робин Хобб. Цикл про убийцу и корабли. Для тогдашней меня (сейчас уже не знаю как бы отреагировала), там было слишком много изнасилований и насилия разного рода, притеснения женщин. Чувствовала полное бессилие и злость. Словно меня привязали к столбу и показывают как издеваются. В это время жила с отцом, а он любил подобными историями баловаться - рассказывал как прикольно скинуть нашего пса с 5 этажа или отдать корейцам и дальше подробный рассказ разделки тела. Или разные пошлости тоже со смакованием подробностей. Я не знала как прекратить поток этой мерзости, и очень злилась, а уж когда в книге читала, то разум просто затуманивался от переизбытка чувств.
От этой кнопки у меня включается яростный феминизм, и перестаю соображать, что мужчины бывают разные.

Сологуб "Мелкий бес". Правда, недотыкомку мы в семье постоянно поминаем, когда, например, что-то найти не можем.
Достоевский "Бесы", а вот муж перечитывает это произведение часто...

Да, у меня Бесы тоже такое ощущение оставили.

В тему заголовка поста: самая мерзкая книга для меня это Хиллари Мантел "Чернее черного".
Вот уж где маркетологи молодцы: крутота маркетинговой компании обратно пропорциональна содержанию книги и всякой мерзоты внутри

Сенкевич «Камо грядёшь». Перечитывала во взрослом возрасте и очень долго не могла отойти от книги. Из более нового «Сойка - пересмешница» 3 часть. Там автор очень сильно увлёкся описанием психологических страданий и переживаний героини.


Война и мир. За омерзительность женских персонажей. Ну и вообще весь Толстой за тоже.
Яма, Куприн. Потому что лучше быстро умереть, чем так существовать.

Да, вот когда вы написали, я тоже вспомнила, что у меня от "Крейцеровой сонаты" неприятное чувство осталось. Вроде "неужели вы о нас такого мнения?"
Главное тут отделить сначала Толстого от всех мужчин, а потом героя книги от автора книги.